23.12.2015   Просмотры 2439

Семейное чтение книг

Семейное чтение книг

Задать вопрос | Обратная связь

Введено символов: 0 из 1000

 

На дворе июль. Ваш ребенок, с грехом пополам закончивший очередной учебный год и твердо обещавший вам взяться за книги, чтобы исправиться, опять целыми днями пропадает во дворе или на речке. Когда погода портится, его можно найти на чердаке, в спортзале, в гараже, в компьютерном клубе, одним словом, он занят чем угодно, кроме чтения. Список литературы на лето давно потерян, а немногие добытые по нему книги пылятся в портфеле или на столе. «Еще есть время. Успею», – каждый вечер твердит ваше чадо не столько вам, сколько самому себе. Дети ведь не меньше родителей боятся расплаты. И скорой – осенней, когда учитель литературы на первом же классном часе, а потом на родительском собрании не преминет объявить, что хотя все в классе читали довольно мало, но именно ваш не прочел вообще ничего. И далекой – вузовской, когда «не читал» будет звучать, как «не сдал», и, следовательно, «не поступил».
 

Этот страх не прекращается и зимою, но с наступлением очередных каникул все повторяется вновь. Не особо влюбленный в литературу сосед вашего ребенка по парте терпеливо продирается сквозь нее, чтобы «сдать все, как положено», и со временем войти в «приличное общество». А ваш ребенок бежит от книг, чувствуя, даже зная, что бегство от них чревато и карьерным провалом, и низким социальным положением, и потерей связи с культурным кругом вашей семьи.

Все ваши надежды обмануты? Но ведь у вас в распоряжении еще почти два месяца. Половины лета вполне хватит, чтобы переломить ход событий. Надо только правильно распределить роли, понять кому, как и зачем следует меняться.

«С тех пор, как я поселился в Земледелке, мать стала ежедневно читать мне вслух, она прочла мне многое из Пушкина, из Гоголя и взялась за “Детские годы Багрова внука”. Это сочинение Аксакова всецело меня захватило. Главного героя звали, как и меня, Сережей, и все, что о нем писал автор, было мне близко, понятно и дорого. Тот Сережа любил свою мать, любил лес, реку, цветы, любил гулять один и читать… Все его чувства и переживания, казалось, принадлежали и мне, разве только к уженью рыбы я был более или менее равнодушен. Чтение этой книги совпало с первой ранней весной, которую я проводил в деревне. Мальчика Сережу занимали распускающиеся почки, молодые листья на деревьях. И я наблюдал, как лес меняет окраску. Мальчик Сережа узнал, что такое проталины. И я смотрел на бурые пятна освобожденной от снега земли на буграх. Мальчик Сережа увидел первых бабочек и совершенно обалдевший от расцветающей вокруг него природы с азартом стал их ловить и коллекционировать. Увидел первых бабочек и я. Моя мать пошла со мной к местному учителю биологии Детерсу. Он встретил нас очень любезно, снабдил меня всем необходимым для ловли и показал нам 20 ящиков – свою замечательную коллекцию. С той весны бабочки заняли особое место в моей жизни. С той весны я всей душой полюбил природу и до сегодняшнего дня чувствую себя спокойным и счастливым, когда ухожу один в лес, в луга, на реку… А научили меня любить природу моя мать и книга Аксакова».

Можно, конечно, утверждать, что не всем так посчастливилось в детстве, как будущему инженеру, а потом и детскому писателю Сергею Михайловичу Голицыну. Такое количество удачных сочетаний книги и реальности, окружавшей ее десятилетнего читателя, и вправду встретишь нечасто. Время, в котором происходит действие, имена ребенка и главного героя (и их оставшаяся за кадром дворянская родовитость), их любовь к природе, их поддержанное взрослыми увлечение – все это удивительно и непринужденно сплелось, ненавязчиво сформировав у ребенка ту самую «положительную мотивацию к познанию окружающего мира с помощью книги», над которой иные современные педагоги бьются годами. Одним словом, Сереже Голицыну крупно повезло.

семья и книга

Повезло? Но ведь он не сам попросил мать читать ему вслух. Не сам выбрал книжку про детство дворянина Сережи. Не сам нашел место, с которого началось чтение (глава «Первая весна в деревне» у Аксакова идет 18-й по счету!). Не сам догадался сходить за сачком к биологу. Скорее всего, без тактичного взрослого содействия не были бы проведены и многие параллели между книжным описанием и состоянием окружающей живой природы. И самое главное: стал бы ребенок слушать даже самую интересную книжку, если бы она не казалась интересной его матери, то есть взрослому, любовь и доверие к авторитету которого в тот момент были безграничны?

Однако и мать вела себя более чем разумно. Выбирая книжку, она не руководствовалась лишь собственным вкусом или, напротив, лишь соображениями наглядности и «полезности». Она не увлеклась каким-то одним видимым сходством сюжета с реальностью, вроде имени главного героя (автора этих строк на таком основании несколько лет пытались растрогать рассказами типа «Тема и Жучка» или «Хитренький Артемка») или его дворянского происхождения. Она не стала навязывать ребенку абсолютно все увлечения понравившегося ему героя и не пошла с ним, к примеру, на речку, поняв, что он «равнодушен к уженью». Наконец, наладив глубокий контакт сына с книгой, она в какой-то момент «отпустила» его, дав ему возможность самому погружаться в художественный текст и извлекать оттуда то, что он считал интересным и важным для себя.

Нынешние подростки тоже проходят «Войну и мир» в 14–15 лет и тоже обязаны прочесть роман летом. Жаль, что мало кто из родителей готов прийти им на помощь. Многие наши читательницы могут возразить, что их сегодняшнюю нервную и суматошную жизнь в семье, где женщина вынуждена работать, чтобы хоть прокормить детей, нельзя даже сравнивать с дворянской усадебной идиллией начала ХХ века. Довод, в принципе, верный. Но в данном случае он не срабатывает. Княгиня Анна Голицына, урожденная Лопухина, прививала любовь к русской классической литературе своим шестерым детям в самом неподходящем для этого месте – в революционном Подмосковье. Первый приведенный отрывок из воспоминаний ее сына Сергея (он был четвертым по счету ребенком в семье) относится к весне 1919 года, второй – к лету 1923-го.

Выгнанная из дому, ограбленная, голодающая, постоянно находящаяся под угрозой политических репрессий семья Голицыных нашла в себе силу не только выжить, но и сохранить родовую честь, продолжив русскую культурную традицию. В этом, безусловно, можно видеть заслугу всех взрослых членов семьи. Но роль и влияние матери, являвшейся душой этого княжеского дома, сложно переоценить. Во многом благодаря неприметным воспитательным усилиям таких женщин русская культура сохранилась не только в годы революции, но и после Великой Отечественной войны. Нынешнее время, возможно, не менее трудное, но что мешает современной семье, современной женщине пережить его так же стойко? Что стоит между сегодняшней русской семьей и русской классикой? И можно ли, воспользовавшись опытом прошлого, преодолеть эту пропасть?

Смотрите также: